Челябинский глобус. Титульная страницаИз нашей коллекции

  Литература

Андрей СередаАНДРЕЙ СЕРЕДА

Родился в 1961 году в Челябинске. В 1984 г. с отличием окончил филологический факультет Челябинского педагогического института. В настоящее время сотрудничает в объединенном общественном движении "Лилия".

Публикации: Сб. стихов "Я сочинил тебя..." Челябинск, 1997, сб. детских песенок "Давай сыграем сказку" (в соавторстве с Е.Попляновой и С.Ашировой). В коллективных сборниках "Соцветие "Лилии" Челябинск, 1995, "Челябинские акварели", 1997, "100 стихотворений", 2000 и др. Стихи, рассказы, публицистика, критика - с 1994 года в журналах "Единая семья", 'Тропинка", "Автограф" (Челябинск), "Голос" (Екатеринбург), "Аврора" (Санкт-Петербург).

В 1998 г. в Новом Художественном Театре (Челябинск) поставлен моно спектакль ведущей актрисы этого театра Лилии Корниловой "Из тени в свет перелетая", музыка Владимира Брусса (Москва). А.Середа является автором драматических монологов к этому спектаклю и текстов двух песен, "Трамвай" и "Зеркала".

Член Челябинского регионального писательского объединения.

Стихотворения

 

ЗАВЕТНЫЕ СЛОВА
Рождественский рассказ

В канун Рождества, приблизительно в 6.30 вечера над городом пролетал ангел. Ангел этот был не простой, а творческий. Ведь уже давно известно, что все поэты пишут только под высокую диктовку и даже без самого маленького ангела или, скажем, Музы ничегошеньки бы у них не получалось. Но вышло так, что в этот вечер упомянутый нами ангел был совершенно свободен Дело в том, что его подопечный - всеми уважаемый поэт Любомудров - пребывал в абсолютно нерабочей кондиции по причине нерасчетливого предпраздничного возлияния. И пока его высокая натура возлежала на диване, в издаваемые ею сокрушительный храп и бессвязное бормотание решительно нельзя было вдохнуть ничего творческого. Решив отложить эти попытки до утренних ста пятидесяти грамм, ангел полетел проветриться и подышать свежими выхлопными газами.

И вот, совершая плавный вираж над каким-то двором с ржавыми качелями и сломанной песочницей, он вдруг услышал какой-то странный стук. Некто Женя Кривошеев, в просторечии - Геня, старательно стучал собственной головой об исписанную интеллектуальными выражениями дверь. Разумеется, всякий уважающий себя ангел обладает прекрасными телепатическими способностями. Поэтому уже через секунду ему стало ясно, что причиной столь непочтительного отношения Гени к собственному мыслительному органу была одна молодая особа. Сегодня в ее доме устраивалас праздничная вечеринка. Был на нее приглашен и Геня. Но не персонально, а так за компанию. Это более всего и терзало мучимого ревностью отрока Наташка была вызывающе красива, в меру умна, имела денежных предков шикарную хату и весьма прилично упакованное существование. Именно это обстоятельство и определило список приглашенных, в котором Геня занимал, увы, далеко не первое место. Необходимо было срочно исправлять положение. Но как?

Поразить Натика каким-нибудь ошеломительным подарком Геня не мог, напрочь отсутствовали бабки. Оставался единственный путь, творческий Гене уже случалось сочинять стишки о своих коллегах по училищу. Судя по дружному гоготу парней и паре синяков заработанных автором в качестве гонорара стихи были неплохие. А сегодня проявить поэтические способности было бы как нельзя кстати. Но именно в этот такой ответственный момент как на грех, непростительно запаздывало вдохновение Несчастный Геня уже задействовал все. Известные ему способы поднятия духа, но даже такие проверенные, как "Украинская степная" и "Яблочный аромат", не помогали. В отчаянии он хватал ртом уносящиеся прочь снежинки и секунды и проклинал тот день, когда Наташка стрельнула в него своими глазищами цвета цейлонского чая и промурлыкала нежным голоском: "Знаешь, Геночка ты очень славный, но лучше бы тебе отвалить".

Ангелу стало жаль безнадежно удрученного юношу. Он аккуратно снизился до минимальной высоты и осенил влюбленного мерцающими крылами вдохновения.

- Ой! Ой! Ты это. Того этого. Того самого. Ну, бли-ин! - выдохнул Геня несколько обалдев от внезапно нахлынувшего потока высоких чувств.

- Успокойтесь молодой человек Упомянутое вами блюдо тут совершенно ни при чем. Я могу немного помочь вам. Что будем сочинять оду сонет балладу или может быть, рондель?

- Ну, ты ващ-ще! Это че все стих что ли?
- В некотором роде.
- Не-е┘ Мне бы попроще чего-нибудь, а то сонеты и гамадрилы там всякие мне не выкрутить.

- Не гамадрилы, а мадригалы, - поправил ангел "И глаза у него тоже тусклые", - подумал он. А вслух сказал:

- Тогда, может быть, что-то короткое, но экзотическое. Например, рубаи, как на Востоке, или танка, как в Японии.

- Ух, ты, классно! А че, хорошо бы рубануть танком - и прямо в окно - А то я кирпичом уже пробовал, не помогает.

- В окно нельзя Мы творческие личности.

- Так, блин, когда тут творить? Полчаса всего осталось.

- Вот именно целых полчаса. Для небольшого стихотворения вполне достаточно Вы обычно как начинаете"?

- Да начало-то я придумал, а дальше никак.

- Давайте.

Геня откашлялся и продекламировал:

Твои глаза как ягодки сияют,
И губки, словно вишенки манят.

- Вы, наверное, садовод? - поинтересовался ангел.
- С чего это? - удивился Геня.

- Сравнения у вас своеобразные. Такие обычно приходят, когда в знойный полдень после тяжелого физического труда вы предаетесь воспоминаниям о...

- Это лопатой, что ли? Не-е, я к бабуле только за урожаем езжу.

- Гм-м, это заметно Ягодки, молодой человек, сиять не могут. Я бы попробовал иначе. Например "Твои глаза как звездочки сияют " А про губки можно бы и вообще не говорить.

- А почему? - обиделся Геня - Вот губки-то у нее как раз самое то. Только ухо потом болит.

- Чье? - не понял ангел

- Ну, мое, конечно. Ну, ладно, это так, проехали. Как там, "Твои глаза как звездочки моргают"? Классно!

- Сияют, а не моргают. Хотя, ну-ка, давайте попробуем...

Твои глаза как звездочки мерцают,
И тайною неведомой манят...

- Ну, ты, блин, ващ-ще! - восторженно прошептал Геня. - Пошло! Покатило!!

А ангел с изящной небрежностью уже вдохнул в него следующие строчки:

...То безразличьем сердце мне сжигают,
То вновь надежду невзначай дарят.

-Точно! Это про нее! Как этот Мишель из пятого подъезда к ней на рандеву притопает так она на меня и не смотрит. А без него опять кокетничает.

- О-о молодой человек все это так знакомо! Но я думаю, поэзия вам непременно поможет. Попробуйте-ка дальше сами. Еще строчки четыре, больше не надо.

Геня поднатужился и выпалил:

Развей же поскорей мои сомненья,
И в этот светлый вечер Рождества.

Ангел слегка поморщился, но вытерпел. В конце концов, Геня был только начинающим. А диктовать подопечному чужие стихи было нельзя.

- Так-так-так! - подбодрил он - И теперь концовочку. Чувства, чувства побольше!

Геня рассеянно посмотрел вокруг и с какой-то потусторонней улыбкой выдохнул:

Прими в подарок это поздравленье,
Моей любви заветные слова.

- Браво! Браво, юноша! Думаю, что ваша возлюбленная непременно это оценит.

- Как хорошо, что я вас встретил! - каким-то неожиданно растроганным голосом проговорил Геня - Если бы не вы. Только вот благодарить-то как надо я, кажется, не умею. Слов всяких таких не знаю. А может, их больше и нет уже?

- Ничего-ничего. Еще вспомните. И много новых еще узнаете, обязательно. Однако, молодой человек, время - такая поспешная вещь Стол уже накрыт, и шампанское вот-вот выстрелит. Вам необходимо поторопиться.

- Да, точно. Но мы с вами еще встретимся? Встретимся? - прокричал Геня вверх, навстречу далеким серебристым огонькам. Но в ответ раздалось только гулкое эхо. Ведь ангелы иногда прилетают так ненадолго.

Действительно, наш знакомый был уже далеко. С невероятной скоростью он кружился в просторном небе, и звезды растерянно жмурились от его звонкого хохота. Он готов был поклясться, что слышал звук поцелуя и тихий хрустальный перезвон где-то внизу. И его радости не было пределов. Он все кружил и кружил пока вдруг не понял, что уже светает, а значит, его основной подопечный наверняка проснулся. Мог случиться весьма неприятный конфуз. Известные поэты не признают опозданий и спадов в своем творчестве, поэтому ангел помчался на привычное место со всей возможной скоростью.

И все-таки он опоздал. Впопыхах влетев в форточку, он увидел, что поэт уже закусывает.

- Где тебя носит? - проворчал Любомудров - Рукопись послезавтра сдавать.
- Я уже готов, можете брать ручку. Что работаем?
- "Стремнины жизни", последний отрывок. Поехали!

Ангел закрыл глаза и привычно начал нараспев:

Моя душа цветком горячим
В надежде бьется меж стремнин,
То засмеется, то заплачет,
И за нее обидно, блин!

Любомудров охнул и выронил ручку:

- Ну, ты погляди! Везде масоны и волосатики эти с гитарой на срамном месте! Уже и до ангелов добрались!

Он еще долго клокотал возвышенным гневом, говорил об исторической миссии, устоях и корнях Ангел стыдливо помалкивал и подыскивал другой вариант стихотворения. В сущности, это было не так уж трудно и не слишком интересно. Гораздо приятнее ему было вспоминать, как легко бежал, почти летел над землей этот влюбленный юноша словно на крыльях.

* * *

Бывает, что Поэзия служанкой
Становится в дыму земных забот,
Как нищая графиня-парижанка,
Безропотно подносы подает.

А на подносах - адрес ко дню рожденья
И презентаций сладенький десерт,
Чтоб дали ("О, mon Deux!") немного денег
Хотя бы за рекламу blend-a-med.

И взяв листочек почестей сусальных,
Заказчик вдруг расщедрится на грош.
Прошепчет: "Это просто колоссально!"
А может скажет: "Ну, ты, блин, даешь!"

Графиня улыбнется горделиво,
В ответ промолвит тихое "mercy"
И на широких лебединых крыльях
На небо улетит, как на такси.

* * *

О, наши старые дворы!
Там беды были понарошку,
Там жили целые миры
В уютных каменных ладошках.

Там меньше часа длились дни,
И бесконечным было лето.
Там голоса друзей моих
Взлетали праздничной ракетой.

Прохлада сладкая жила
В помятых вафельных стаканах,
И в бой дружина дерзко шла
Под треск доспехов деревянных.

А помнишь, как с горы летел,
Как звонким счастьем пели санки
И как, робея вдруг, смотрел
В глаза хохочущей Оксанки.

Как суматошный школьный день
Брал штурмом книги и тетрадки,
И шаловливая сирень
К окошку ластилась украдкой...

И как пришла пора уйти,
Переиначить мир построже,
И что-то, может быть, найти,
Но больше потерять, быть может.

И счастье терпкое открыть.
И в горе пристальней вглядеться...
И помнить старые дворы,
Все голоса и краски детства.

Чтоб иногда хотя бы час
Весь двор кричал, бежал вприпрыжку
Вслед за седеющим мальчишкой
С морщинкой радости у глаз.

* * *

Малиновой пеной стекает заря
За кромку ехидного моря,
И первый испуганный лист сентября
С земным притяжением спорит.

Седым мотыльком прочертив горизонт,
Летит, задохнувшись от ветра,
И никнет к земле, начиная узор
Большого плаща в стиле "ретро".

А море все лижет шершавый гранит
И шепчет лукавые сказки
О том, как удача навстречу спешит
И скоро одарит по-царски.

О том, как сюрпризами древних миров
В ладони летят мандарины,
И странные песни чужих берегов
Поют вечерами дельфины.

Баюкает пением пенистых волн
Девчушку в малиновом платье,
С улыбкой готовя в подарок ей шторм
И черного ветра заклятья.

А девочка вслед уходящему дню
Рукою восторженно машет
И, словно во сне повторяя "люблю",
Танцует на листьях опавших...

* * *

Играет Господь на серебряной флейте,
Начищенной звездами зимних ночей,
И полупрозрачный мерцающий ветер
Поет в сновиденьях его сыновей.

Играет Господь вдохновенно и зыбко,
Как будто не зная отчаянных мук,
Баюкая флейту, как легкую рыбку,
В мозолях усталых, израненных рук.

Играет Господь, и в огромной Вселенной,
Средь пыльных галактик и царственных трав,
Мелодия веры, любви и прощенья
Плывет, и ненастья, и злобу поправ.

Хрустальной сонатой небесного света
Звенит каждый миг. Не слышна в суете,
Поет в каждом сердце Господняя флейта,
Поет и зовет над землею взлететь.